Как Япония создала биологическое оружие из блох и едва не ударила по США

В конце 1920-х годов Япония искала преимущество против соперников в регионе — США, Великобритании и окрепшего после Гражданской войны Советского Союза. В 1928 году Генеральный штаб отправил военного врача и микробиолога Сиро Исии в двухлетнюю командировку по лабораториям Европы. Он изучал последствия применения химического оружия в Первой мировой и заодно выяснял, как обстоят дела с биологическим.

Оказалось, что европейцы боятся инфекций до первобытного ужаса — особенно чумы, память о средневековых эпидемиях была еще жива. Но сами они биооружием почти не занимались, а значит, не могли ни ответить, ни защититься. Исии вернулся в 1930-м убежденный, что нашел для Японии козырь, и добился аудиенции у военного министра Садао Араки. Араки выделил средства.

Насекомое вместо снаряда

Для будущего оружия Исии рассматривал разных насекомых-переносчиков — комаров, вшей, клещей. Блоха победила по совокупности качеств: легко переживает транспортировку, кусает самых разных хозяев и надежно передает чуму.

Возбудитель чумы, бактерия Yersinia pestis, размножается прямо в пищеварительном тракте блохи и образует там пробку. Насекомое не может нормально глотать и кусает снова и снова, каждый раз впрыскивая бактерии в кровь жертвы. Чем дольше блоха голодает, тем активнее она атакует. Один укус мог и не убить — но голодная блоха кусает десятки раз, и каждый укус заражает заново.

Фабрика в Пинфане

В 1936 году под Харбином, в районе Пинфан, японская армия построила объект, который снаружи числился санитарной станцией. Внутри — закрытый город площадью 6 квадратных километров: более 150 зданий, собственная электростанция, железнодорожная ветка. Там работало более 3000 человек. Официальное название — «Управление по водоснабжению и профилактике эпидемий Квантунской армии» — служило безупречным прикрытием для исследований биологического оружия.

Для непрерывного производства блошиных бомб нужны были живые крысы в огромных количествах. По оценкам исследователей, в комплексе одновременно разводили тысячи грызунов. Крысы служили живым инкубатором: блохи питались на них, накапливали чуму, а затем их отбирали для снаряжения бомб. Вся производственная цепочка — крыса, блоха, бомба, человек — была отлажена как конвейер.

Глиняная бомба

Главная инженерная задача — доставить живых зараженных блох на землю, не убив их взрывом. Стандартный металлический корпус при взрыве дает сильный жар, и насекомые погибают за секунды. Поэтому сначала Исии попробовал сделать корпуса из стекла. Позднее от стекла пришлось отказаться в пользу глины и керамики — она надежнее решала задачу бережного рассеивания содержимого.

Каждый снаряд вмещал десятки тысяч блох, упакованных вместе с пшеничным зерном, хлопковым волокном и кусочками ткани — чтобы насекомые пережили полет. При сбросе с высоты 200–300 метров он раскалывался при ударе о землю без заметного нагрева. Никаких следов взрыва на месте не оставалось.

Параллельно с блохами отряд отрабатывал другие способы доставки: низколетящие самолеты рассыпали над полями бактериальные культуры, колодцы заражали холерным вибрионом и брюшнотифозными палочками. Блошиный метод считался наиболее надежным именно потому, что возбудитель оставался живым и активным после контакта с землей.

Нинбо, осень 1940-го

27 октября 1940 года японские самолеты, взлетев с аэродрома в Ханчжоу, рассыпали над Нинбо зерно, хлопковые обрезки и песок — смешанные с чумными блохами. 30 октября в городе появились первые случаи бубонной чумы. Вспышка охватила более 200 домов в квартале Кайминцзе. Городские власти объявили карантин, а в конце ноября сожгли 115 жилых домов — 137 строений, 5000 квадратных метров застройки, — чтобы остановить распространение болезни. Эпидемия продолжалась около 39 дней. По подсчетам японского военного врача Дзюнъити Канэко, атака унесла 1554 жизни с учетом вторичных случаев заражения.

Нинбо был не единственной целью. Биологическим оружием атаковали как минимум 11 китайских городов. Общие потери мирного населения от рукотворных эпидемий историки оценивают по-разному — разброс огромный, от нескольких тысяч до сотен тысяч человек: при отступлении в 1945 году японская армия намеренно уничтожила документы.

Операция «Цветущая сакура»

К 1945 году японское командование планировало перенести биологическую атаку на территорию США. По плану операции «Цветущая сакура ночью» пять подводных лодок класса I-400 — крупнейших за всю Вторую мировую, способных нести авиацию — пересекают Тихий океан. Каждая несла три гидросамолета Aichi M6A Seiran. Лодки должны были всплыть у берегов Калифорнии и поднять самолеты в воздух: те сбрасывали бы чумных блох над Сан-Диего. Пилоты были смертниками.

План утвердили 26 марта 1945 года, удар назначили на 22 сентября. Операцию остановил главнокомандующий сухопутными силами генерал Умэдзу Есидзиро. Его аргумент сохранился в документах: «Бактериологическая война перерастет из войны между Японией и Америкой в бесконечную битву человечества против бактерий». Япония капитулировала 15 августа 1945 года — на пять недель раньше запланированного удара по Калифорнии.

Иммунитет за данные

После капитуляции американская разведка быстро поняла, что у сотрудников отряда есть нечто ценное: десять лет экспериментальных данных о действии патогенов на живых людей — данных, которые этическими методами получить невозможно. В 1947–1948 годах руководство программы получило иммунитет от уголовного преследования в обмен на передачу исследований американцам. Никто из организаторов не предстал перед военным трибуналом.

Япония официально признала, что применяла биологическое оружие против Китая, лишь в 2002 году — через 57 лет после окончания войны. Аргумент генерала Умэдзу о том, что болезнь не знает линии фронта, оказался точнее любого тактического расчета: именно эта логика остановила операцию «Цветущая сакура» за пять недель до удара — не военное поражение, не разведка противника, а осознание, что чуму нельзя направить только в одну сторону.

Ранее мы рассказывали о том, как бактерии адаптируются к токсичным промышленным средам — механизм эволюции, который отряд 731 пытался поставить себе на службу задолго до современной микробиологии.